Простое семейное счастье Гелены Савицкой - интервью с тренером

Автор :  Гелена Савицкая:

Ну что о себе рассказать? Высших образований у меня два. Первое мое образование – физика полупроводников, это было большой ошибкой. Я училась в советское время и получала удовольствие от нестандартных решений только в точных науках, в гуманитарных меня за это сильно ругали.

Поэтому в 10-м классе мне пришлось принимать решение, что делать дальше. Я закончила вечернюю физическую школу МГУ. Математика у меня шла легко, и по накатанной я поступила в МЭИ, к третьему курсу поняла, что это не мое.

Когда я закончила учиться, поняла, что такое нелюбимое дело – я попала в больницу. У меня было ощущение постоянного усилия, которое приходилось над собой делать. Мой муж делал все легко, а я – с тройным или четверным усилием, хотя в реальности именно мне предлагали написать диссертацию, в аспирантки пророчили именно женщину и делали заманчивые предложения, но я поняла, что мне лучше от всего этого отказаться.

После института я честно отработала один день и ушла в декрет. Мой отец в то время очень сильно болел, семья испытывала трудности, а я искала, чем же мне заняться. На кафедре социологии я понимала, что там я – своя, но психология в то время была частью психиатрии, чтобы подавлять инакомыслие. 

Когда ребенок родился, я поработала примерно год на полставки, но поняла окончательно, что это дело – не мое. Я приходила и делала то же самое, что и все, но мои вопросы сильно мешали другим людям жить спокойно. Потом я родила второго ребенка. Мой старший сын в детстве попал под качели и стал инвалидом, с ним пришлось много заниматься, и я поняла, что идти в карьеру я не смогу, что это – не мое.

Поэтому я решила, что карьеру будет делать муж, а я займусь ребенком и буду делать то, что хочет душа. Когда у ребенка было более-менее нормально со здоровьем, я могла учиться, когда у него возникали проблемы – все деньги шли на восстановление его здоровья. Его состояние здоровья нормализовалось только к десяти годам. К тому времени я уже успела получить второе высшее образование и уже работала в сообществе родителей детей-инвалидов.

Даже очень хорошее классическое психологическое образование – это примерно как три курса медицинского института, это когда ты все понимаешь, но помочь не можешь. Человек приходит за помощью, а вместо помощи ему объясняют, что интеллектом у ребенка в принципе все нормально.

А помочь-то как? Я разбиралась, пробовала. Стали появляться некоторые тренинги. В то время я начала заниматься НЛП. Стала находить практических психологов, искать переводную литературу. За что я благодарна НЛП – мои разрозненные знания наконец-то начали работать, я поняла, как реально начать получать изменения.

Мое психологическое образование я не могу назвать роскошным, но я набирала опыт на практике. В семьях с больным ребенком вы не можете рассуждать о высоких материях, вместо этого надо поработать с чувством вины у родителей, чтобы они перестали травмировать ребенка, помочь всем им социально адаптироваться.

В этих семьях очень ясно видно, что человек не справляется с жизнью в социуме. С этого началась моя работа как консультанта, потом меня пригласили работать в Центр НЛП в Образовании. Сначала я консультировала индивидуально, затем начала вести тренинги.

В то время я считала, что надо отточить некоторые техники, и ко мне собиралась очередь, чтобы со мной поработать. Я умею получать реальные результаты, которые человек может «пощупать» - кто-то вышел замуж, получил повышение на работе, взялся за более сложный проект и т.д.

Сейчас мой профиль – карьерный дизайн. Техническое образование тоже пригодилось. Это – работа с совершенно здоровыми людьми. Пока что у нас монополия. В классическом понимании карьерьный дизай – это некие иерархические ступени, и обычно тренируют только поведенческий уровень.

Раньше я вела тренинги по эриксоновскому гипнозу и очень много занималась написанием метафор. Поскольку мой отец работал переводчиком, у меня тонкое чувство языка, и я использую его в своей работе. И вот пример метафоры, объясняющей идею обучения на поведенческом уровне.

В свое время парашютистов учили дергать за кольцо парашюта правой рукой, даже если парашютист – левша. Все хорошо только до тех пор, пока не возникает реальная экстренная ситуация. В непредвиденной ситуации левша естественно будет действовать левой рукой. Любой карьерный дизайн на поведенческом уровне – это всего лишь учеба.

Реальный карьерный дизайн – когда человек реализует свою родную стратегию и полностью ее реализует в новой задаче. Тонкостей в этом процессе очень много. Например, мы с мужем считаем, что проблему в принципе нельзя решить, ее можно только перерасти.

Коучинг – это помощь людям в том, чтобы они достигали поставленных целей и вдруг удивлялись – надо же, я достиг зарплаты, которую планировал, и даже не заметил, как это произошло. Кстати, и у меня самой получилось именно так – мой муж сказал мне, какая у меня зарплата, я и не обратила внимания. Просто за эти годы выработалась своя методика, и я благодарна Андрею Плигину за помощь в моем становлении, как тренера.

Я сочинила много собственных методик, и у меня есть курс «Новые психотехнологии», которому я обучаю других. Язык не поворачивается назвать его «психотерапией», но курс работает со всеми без «зависания в страдании».

Это – как конвейер, который работает независимо, универсально, мы собрали его из моих методик. Конечно, в каждых руках технологии по-разному действуют, более или менее эффективно, но, главное – не во вред. Чем полезно НЛП – мы проверяем экологию в процессе консультирования.

Я очень много экспериментировала на муже. Юра – бывший глава IT-департамента крупной фирмы. В какой-то момент дети подросли, и он сказал мне, что он начинает мне завидовать. Я ему предложила, когда у нас был дома ремонт, посидеть немного дома и подумать, что ему делать дальше.

Пока он доделывал ремонт, как-то между делом он дописал все мои статьи, получил прибыль от издания моих дисков, разработал мне бизнес план, провел со мной тренинги, отдал все мои долги, посчитал совокупный доход, и выяснилось, что теперь доход составляет гораздо больше, чем если муж останется работать на прежней работе.

Часто в этом возрасте у людей время перелома в карьере, им становится скучно и неинтересно. Мужчины освобождаются от родительского сценария и навязанных ценностей. В бизнесе мы вдвоем анонсируем свои тренинги и совместно их ведем.

Мы не складываемся, а умножаемся. Я что-то придумываю, для меня это – естественная функция организма, но взять эту идею, и разложить – сколько нужно гаек, шурупов и т.д. – это дело Юры. Ему легко построить струкуру, а я вижу, как сделать красиво.

Я могу практически не готовиться, а просто прийти и провести семинар, а когда я помогаю подготовиться мужу, это повышает и мое разнообразие на тренинге. На одном из семинаров было упражнение, когда одна женщина рассказывала о своем отдыхе, и это было очень бессистемно. Юра ничего не понял, а женщины – поняли. Поэтому, когда тренинг ведут и мужчина, и женщина – выигрывают все.

Когда мы ведем тренинги продаж, мы берем только самые сложные продажи, где проявляются ценности людей – продажи дорогих товаров, квартир, машин стоимостью ближе к миллиону долларов. Людям мешают работать не навыки, а, скорее, культуральные различия.

Эти люди (продавцы) реально работают в той среде, в которой они сами не живут. Эти навыки в нашей среде утеряны за 70 лет. Поэтому на тренингах мы работаем со стрессами. Как ни странно, были у нас и тренинги для службы безопасности.

Часть работы можно сделать только во время тренинга, часть – только индивидуально. Поэтому, когда я веду клиента, я иногда прошу людей на некоторые тренинги не ходить, и рассказываю, куда им нужно и можно сходить. Я даю задания, которые люди должны выполнять, если они хотят получить результаты.

В большинстве компаний обучение начинают с низов, с исполнителей. Когда же обучение добирается до верхов, тренинг иногда начинает «провисать», появляются проблемы. И тут компания начинает задумываться об индивидуальном консультировании. У нас был интересный проект, когда обучение начиналось с «низов».

Надо учитывать, что после общения с клиентами менеджерам иногда требуется восстанавливаться, а если они этого не умеют… пытаются делать с помощью выпивки, после коучинга у них появились другие способы, более приемлемые. После нашей с мужем работы компания обычно очень долго может обходиться собственными силами.

После того как мы поработали с менеджерами, обычно у руководителя возникает желание поработать с нами. Часто после этой работы возникают изменения и в том, как руководитель ведет себя с подчиненными, например, один из руководителей понял, что надо «богадельню» прекращать и уволил 50% сотрудников, потому что понял, что это была убыточная стратегия.

Когда мы прорабатываем с ТОПами их задачи, потом из этого материала мы делаем тренинги для их организации под заказ.

Неделя у меня проходит так. Начинается она с понедельника, у меня это обычно выходной, я в этот день стараюсь заниматься верховой ездой, но телефон обычно не смолкает и в этот день. Вторник и среда – это череда клиентов.

Запись у меня за месяц, все уже по часам заранее записано. Это – физический контакт, это люди, с которыми на предприятии заключены контракты. Нужно выйти за рамки предприятия, поэтому часть клиентов приезжает прямо ко мне домой, бывает, что и я куда-то выезжаю. В перерывах между клиентами иногда успеваю писать статьи.

Между клиентами мой муж, Юра, работает с почтой, а я успеваю надиктовать кусочки статей, ответить на вопросы, поработать с текучкой для журналов, в которых мы ведем рубрики, продиктовать интервью. Я поставила себе жесткие ограничения – принимать не более трех человек в день.

Юра иногда отвечает на некоторые звонки, по полтора часа, но это слушком долго, мы стараемся сокращать разговоры, хотя у меня кроме мужа есть и еще один помощник. В четверг-пятницу у меня – командировка. Я подписала годичный контракт с большим холдингом, с утра меня увозят, дальше у меня готовится большой проект в другом большом холдинге – и индивидуальная работа, и тренинги.

Часть клиентов я передаю мужу после того, как я поняла самое главное, дальше в рамках бизнес-технологий он сам решает какие-то прикладные задачи. В субботу утром мы с мужем встаем и едем на семинар, вместе ведем его. 

Я могу на автомате заполнить весь органайзер и забыть про выходные. Если у меня нет тренинга в субботу-воскресенье, тогда я отдыхаю. На семинаре в перерывах бывают приезжают «халявные» клиенты, с которыми надо что-то сделать. Вот такая она, нормальная неделя.

Иногда мы осознанно заранее планируем отдых. В ноябре мы купили путевки на Новогодние праздники. Сейчас я еду в Милан, полдня я буду присутствовать в качестве делового сопровождения на некоторых мероприятиях, а полдня буду свободна. Заодно смогу купить себе некоторые вещи по случаю.

У меня есть годичный план тех выходных, которые заранее заняты, и это я обязательно учитываю, тем более что я веду целый курс. Еще есть тренинги необычные, например, срочно попросили. Если есть возможность – вставляю в график, если нет возможности – ждут, когда появится.

Мой сын попросил меня как-то проанализировать стихотворение из школьной программы, и я сказала ему: «Маниакально-депрессивная акцентуация», это нельзя сказать учительнице по литературе, а фантастика действительно дает возможность расслабиться. В свое время я очень много читала. Мы не разбираем фильмы по частям, но иногда замечаем работу консультантов: тут грамотный психолог, а вот это ни в какие ворота не лезет…

Релаксация связана с работой, в последнее время я увлеклась верховой ездой. С лошадьми я реально расслабляюсь, это очень далеко от всего, что я обычно делаю. Перед сном я гуляю с собакой. Еще мы раньше с мужем ходили на танго, но сейчас на это не хватает времени. Это дает мне удовольствие, и вообще я хорошо танцую.

Я обучалась телесной терапии, поэтому я объединяю работу с сознательным и бессознательным клиентов. Периодически плаваю с дельфинами. Осенью мы ездили на фестиваль в Алма-Ату, три часа вели мастер-класс, а остальное время посещали различные интересные мероприятия. Из книг я предпочитаю фантастику, чтобы переключиться от того, чем занимаюсь в течение дня. Вот такой простой отдых.

Над интервью работали:

Александр Бородулин и Инна Иголкина