Х

Жил в одной деревне человек. Был он большой хитрец и ловкач. И хотя ни читать, ни писать он не умел, но легко обводил вокруг пальца даже самых известных грамотеев и умников. А за работу он дал себе зарок никогда не браться. Хитростями и разными проделками добывал он себе кое-какое пропитание и большего не желал.
Однажды сел он есть. А поднос с едой облепила целая туча мух. Схватил он ветку, принялся их бить и бил до тех пор, пока не устал. Тогда он позвал жену и велел ей сосчитать дохлых мух. Жена насчитала тридцать штук.
— Хорошо, — произнес муж, — с нынешнего дня зови меня Хан — Тридцать Смертей.
Мало-помалу и жена и соседи привыкли звать его этим именем.
Случился как-то в их местах неурожай. Хан — Тридцать Смертей оставил свой дом и вместе с женой перебрался в другую деревню. Однажды призвал его к себе раджа и спросил:
— Чем ты занимаешься?
— Я делаю то, что не удается другим, — ответил хитрец.
— На эту деревню каждую ночь нападает лев, — сказал раджа. — Убей его и доставь мне. Убьешь льва — получишь в награду сто рупий, не убьешь — наутро тебя повесят.
Хан — Тридцать Смертей вернулся домой, сел, понурив голову, и стал раздумывать, как ему выпутаться из беды. «Я за всю свою жизнь льва и не видел ни разу. Где уж мне убить его! Скорее он сам меня съест. А не убью льва — утром раджа повесит меня».
При мысли об этом из глаз у него полились слезы. Жена принялась его утешать:
— Стоит ли об этом плакать? Вот стемнеет, и мы убежим отсюда куда-нибудь подальше.
Хану — Тридцать Смертей понравился совет жены. И они стали готовиться к ночному побегу. День прошел. Наступила темнота. Все в деревне заснули.
— У нас набралось слишком много вещей, — сказала жена, — нам не унести всего. Сходи за деревню, там пасутся ослы горшечника. Приведи одного осла, мы нагрузим на него нашу поклажу и отправимся.
Хан — Тридцать Смертей вышел за деревню и наткнулся на того самого льва, который по ночам нападал на людей и утаскивал их. Хан — Тридцать Смертей никогда прежде не видел льва, к тому же и ночь была совсем темная. Он принял льва за осла, схватил его за уши, притащил домой и привязал к дереву. А жене он велел взваливать пожитки на осла.
Жена вытащила вещи из дома и вернулась, чтобы принести светильник. Выйдя со светильником, она увидела, что у дверей привязан не осел, а лев.
— Лев! Лев! — закричала она в ужасе.
Хан — Тридцать Смертей со страху чуть не упал без памяти. Кинулись они в дом, заперли изнутри все двери, забились в угол и просидели так до утра.
Утром, едва рассвело, соседи увидели, что перед домом Хана — Тридцать Смертей привязан лев! Они побежали к радже и доложили, что Хан — Тридцать Смертей ночью поймал льва живым и привязал его возле своего дома. Раджа удивился и пожелал увидеть это чудо собственными глазами. Он велел позвать к себе Хана — Тридцать Смертей, но тот из-за запертых дверей ответил:
— Дайте мне поспать! Я всю ночь гонялся за львом и устал. Те сто рупий, что полагаются мне в награду, пусть просунут в дверную щель, а льва убьют и доставят во дворец.
Как ни звал раджа Хана — Тридцать Смертей, тот так и не вышел из дома. Да еще пригрозил, что, если ему сейчас же не выдадут обещанную награду, он приведет льва во дворец и выпустит там на свободу: пусть лев всех во дворце съест! Раджа испугался и велел тотчас просунуть в дверную щель Хану — Тридцать Смертей сто рупий. Привязанного льва кое-как убили.
А как только раджа уехал, Хан — Тридцать Смертей вышел из дома и начал перед всем народом хвастаться своею храбростью.

Халиф Омар Второй, как и праведный Омар Первый, вправе жить в бессмертной славе в сердцах потомков. И вот один из рассказов о его достоинствах.
У халифа Омара Второго было много детей, и однажды на какой-то праздник все они собрались вместе во дворце халифа. Но их настроение не было праздничным, и они приступили к отцу с упреками:
- Ты совсем забыл о нас и о наших нуждах и занят только своими государственными делами, - говорили они. - Ты даже не замечаешь, как мы одеты. Мы уже не просим шелк, бархат или парчу, мы просим хоть какую-нибудь приличную одежду.
Слезы детей не очень сильно подействовали на Омара, но он все же решил им помочь и обратился к своему казначею:
- Ты можешь выделить мне на следующий месяц удвоенное содержание и за его счет устроить дела моих детей?
А образовавшийся перерасход ты можешь разложить понемногу на последующие месяцы и таким образом вернуть долг в казну.
- О великий халиф, - отвечал казначей. - Ты воистину вождь правоверных, но все же кто может поручиться, что ты проживешь еще хотя бы неделю. Как и всякий человек, ты можешь умереть в любой день, а как же в этом случае вернуть твой долг в казну?
Халиф задумался и решил, что его казначей прав. И он сказал своим детям:
- Ступайте и не ропщите на свою судьбу. Помните, что, минуя трудные пути, нельзя попасть в рай!

Однажды падишах Акбар спросил у Бирбала:
— Кто в житейских делах самый хитрый, а кто самый глупый?
— Владыка мира! — не раздумывая, ответил Бирбал. — В житейских делах нет никого хитрее торговцев, а муллы — глупее всех.
— Ошибаешься, Бирбал! Не может этого быть, — не поверил падишах. — Муллы — люди учёные, почему же ты считаешь их глупцами?
— Хорошо, хузур! Не пожалейте денег, и я на деле докажу свою правоту. Тогда вы сами скажете, глупы муллы или нет. Только, что бы я ни делал, пожалуйста, не вмешивайтесь, смотрите, слушайте и молчите.
Падишах согласился. Тогда Бирбал послал за главным делийским муллой.
Когда главный мулла явился в дарбар, Бирбал подозвал его, усадил около себя и сказал ему спокойно и мягко:
— Знаешь, мулла-джи, его величеству понадобилась твоя борода. Тебе заплатят за неё из казны, сколько ты пожелаешь.
Муллу словно громом поразило. Ещё по дороге во дворец у него колени подгибались, шёл он и думал: «Зачем это меня вдруг в дарбар требуют?» А от слов Бирбала у него совсем в глазах потемнело, голова кругом пошла.
— Господин вазир! — промолвил он дрожащим голосом. — Как такое возможно?! Борода Богу угодна, как же я её отдам?
Видит Бирбал, что мулла от страха чуть жив. «Вот теперь пора…» — сказал он себе и начал:
— Мулла-джи! За добро надо добром платить. Столько лет падишах был к тебе милостив, а теперь нужна ему от тебя всего лишь борода, а ты — отказываешься! А если потребуется что-то более важное, то уж на тебя, видно, и надеяться нечего. Нехорошо это, нехорошо! Сказано ведь: «Если живёшь в воде, не ссорься с крокодилом». Захотел бы государь — и просто отобрал бы всё, что у тебя есть. Лишь по милосердию своему его величество берёт твою бороду не задаром и согласен за неё заплатить.
Задрожал мулла. Ох, как бы и впрямь не разгневался на него повелитель… Тогда жди ещё худшей беды. Как говорится: «Не до жиру, быть бы живу». Мулла покорно опустил голову, вздохнул и промолвил смиренно:
— Что ж, господин вазир, прикажите заплатить мне двадцать пять рупий.
По приказу Бирбала казначей тотчас выдал мулле деньги. Пришёл брадобрей и вмиг обрил мулле бороду. Мулла сделал салам падишаху и пошёл домой. По дороге он не раз воздал хвалу Всевышнему, что ещё легко отделался, ведь могло всё и хуже обернуться.
Как только мулла ушёл, Бирбал послал слугу за известным в городе торговцем — владельцем длинной, окладистой бороды. Получив приказ, торговец поспешил в дарбар.
— Его величеству понадобилась твоя борода. Тебе заплатят за неё, сколько пожелаешь, — сказал Бирбал и купцу.
— Его величество — наш господин, на всё его воля, не смею перечить. Но, господин вазир, дело в том, что я человек бедный, — канючил торговец.
— Бедный, богатый, — какая нам разница! — строгим голосом сказал Бирбал. — Падишаху нужна эта борода, назови свою цену и отдавай бороду. Сколько скажешь, столько и получишь.
Торговец не скрывал своего смятения.
— Благодетель, вы — наш отец, — начал он со слезами в голосе, — можете делать всё, что вам угодно, но всё-таки…
— Чего хитришь, загадки загадываешь, — перебил Бирбал. — Говори прямо, сколько хочешь за бороду?
— Ваша милость, когда мой отец скончался, я потратил пять тысяч рупий на похоронные обряды, и всё ради этого пучка волосков, — торговец огладил свою густую бороду. — Потом умерла матушка, и на погребальные обряды истрачено было столько же, стало быть, тоже пять тысяч рупий. После, о благодетель, мы ездили к святым местам, возносили молитвы в храмах, приносили дары на поминовение усопших родителей, а как воротились, потратились брахманам на угощение, — на всё это ушло пятнадцать тысяч рупий. Известно и вам, о покровитель бедных, что за этот пучок волосков, — тут торговец опять дотронулся до своей окладистой бороды, — нам на базаре от всех почёт и в общине — уважение…
— Ну хватит, хватит. Ты насчитал всех расходов на двадцать пять тысяч рупий, вот тебе записка к казначею, получишь их. А теперь садись, брадобрей тебя обреет.
Торговец спрятал записку в пояс и сел к брадобрею, приговаривая:
— Как будет угодно вашей милости!..
В те давние времена у цирюльников не было ни мыла, ни кисточек. Брадобрей черпал из горшка воду горстями и смачивал густую бороду торговца. Стараясь намочить волосы получше, он нечаянно больно за неё дёрнул. Купец разозлился и дал оплеуху цирюльнику.
— Эй, ты! Поаккуратнее! — закричал он. — Ты что думаешь, это борода какого-то купчишки?! Не знаешь разве, что это теперь борода его величества падишаха?
Разгневался падишах на торговца за его непристойное поведение и приказал слугам надавать грубияну по шее и выгнать его вон. Очутившись за дверью, торговец кинулся бежать что есть духу, зажав рукой пояс, где лежала записка к казначею.
Когда гнев падишаха утих, Бирбал сказал:
— Хузур! Видите, как хитёр торговец — двадцать пять тысяч рупий получил да свою бороду и ноги унёс подобру-поздорову. А мулла-простак простился с бородой всего за двадцать пять рупий.
Подивился падишах, но признал справедливость и мудрость Бирбала.

Праведный Друг - да будет им доволен Господь - во времена своего халифства как-то прогуливался по улицам Медины. Проходя мимо дверей одного дома, он услышал громкий плач. Плакала женщина, читая стихи, а из глаз ее лились горячие слезы. Содержание стихов было таково:
О, прекраснее луны твой бессмертный лик,
Солнца образ перед ним прятаться привык...
До того, как мать вскормила молоком меня,
Я уж кровь свою пила - алость губ твоих...
Слова стихов запали в сердце халифа - да будет доволен им Господь,- и он постучался в дверь. Вышла та, что пела эти стихи.
- Ты свободная или рабыня?- спросил он ее.
- Рабыня,- ответила она.
- Для кого ты читала эти стихи и по ком проливала слезы?- спросил халиф.
- О халиф, преемник Пророка, прости меня!- воскликнула она.
- Я ни шагну с этого места, пока не узнаю тайну твоего сердца,- сказал халиф.
Невольница тяжко вздохнула и назвала имя одного из юношей рода Хашима. Лучший Друг - да будет им доволен Господь - пошел в мечеть, позвал пред свои очи хозяина рабыни и купил ее у него, заплатив сполна ее цену. Затем отослал ее к любимому.
Сердце! Кто может твой образ любви скрыть от тебя?
- Тот, кто безжизнен для жизни и чужд утех преходящих...
Только страданье - одно средство к удаче и путь,
- Плачь, чтобы жгло состраданье сердца всех проходящих!